Менее чем через 9 месяцев пройдет жеребьевка финальной части Евро-2012. Это будет означать, что предприниматели, например, из Испании, Голландии, Германии и Италии узнают города, где их сборные проведут групповую часть турнира, а их болельщики станут в эт

Пивные, транспортные, туристические и развлекательные бренды Украины и стран ЕС начнут искать свободные ниши в городах проведения турнира, а болельщики – что по чем, где дешевле, как быстрее и т.д.

Это будет означать, что Львов, Киев, Харьков и Донецк захотят сориентировать европейцев на взаимовыгодное сотрудничество. Есть ли шанс? Если говорить лишь про украинские ролики на европейских телеканалах – да, шанс есть, но этого не достаточно. Потому что денег на топовые каналы, например, в Германии и Испании еще и в прайм-тайм никто не даст. Да и вообще, задача ТВ – привлечь внимание, но к экономической прибыли городов телевидение не имеет никакого отношения.

Интернет – да, сможет. Тут есть много вариантов, подходов и стратегий. Адекватная цифровая кампания в странах ЕС – действительно сможет мобилизировать деньги их туристов и предпринимателей в нужных местах – аренда авто, гостиницы, ж/д, сувениры и прочее, прочее, прочее.

Главное знать, что интернет разных стран Европы – разный. Немцам нужно больше сравнительной инфографики, голландцам нужны всевозможные текстовые регламенты, испанцам – видео-информация, недоверчивым итальянцам потребуются рекомендации «третьих лиц» и т.д., и т.п. . Стратегий и тактик по коммуникации здесь столько же, сколько и стран в Европе.

Точечное геотаргетирование в интернете – это ключ к заработку сотен фирм из 4 украинских городов. Естественно, нельзя забывать про язык. Глобализация, объединение Европы и наплыв нелегалов из Северной Африки лишь обострил потребность европейцев слышать свой собственный язык. Нет, можно только на английском, но есть ли смысл так урезать себя в доходах?

На заметку украинским компаниям, готовым зарабатывать на Евро-2012. Как говорит российский «спец по цифре» Андрей Мирошниченко, объемы корпоративных массовых коммуникаций будут расти. Причем, новые мультимедийные технологии, которые для старых СМИ губительны, для корпоративных медиа будут благом. «Корпорации становятся мощным генератором контента. Пресс-служба крупной компании уже сегодня выглядит, как редакция мультимедийного СМИ. Сами создают, сами распространяют по многим каналам. При этом коммерческая ангажированность клиентских и партнерских коммуникаций никого не коробит как раз в силу своей очевидности. Между потребителями и корпорациями есть своего рода консенсус: компаниям позволено производить и рассылать (коммерческую) информацию. И если такие коммуникации будут усилены социальной значимостью, интересностью... корпорации получат новое качество общения со своей средой», - считает Андрей Мирошниченко.

Не забываем, что с каждым годом все больше и больше новостей формируются в соцсетях, а advocacy (рекомендации) становится единственной предпосылкой принятия решения на международном уровне.

Вообще, мы уже сейчас должны чувствовать себя кем-то вроде коренных евпаторийцев накануне курортного сезона: на заработанные летом 2012 года деньги стране придется жить долго.

Представьте себе некоего 66 летнего Донг Чжи – промышленника средней руки из предместья Пекина, который прослышав о призыве В.Януковича инвестировать в «быстрорастущую» Украину, решил выгодно пристроить свой излишек в размере 900 миллионов долларов. Этот владелец, скажем, небольшого судостроительного семейного бизнеса, поручает своему старшему 28 летнему сыну Зихао узнать, что к чему. Для Зихао – это шанс впервые зарекомендовать себя перед отцом и он берется за дело!

Но не судьба. Концентрированный удар по далекоидущим амбициям Зихао наносит китайский интернет. Т.к. введя в свои поисковики ключевые слова (Украина, инвестиции, порт, морской транспорт, двигатели и что-то еще в этом роде), старший сын находит лишь призывные ссылки про «инвестиции в недвижимость Ялты недалеко от порта». Ведь, только эта информация переведена на английский, все остальное – на непонятных яму диалектах. Разумеется, о китайском языке разговор здесь вообще не уместен. К сожалению, эта семейно-инвестиционная история закончилась, не начавшись.

Сегодня Украина и мир – на разных полюсах действительности. Парадокс: экспортно-ориентированная страна не умеет и не желает экспортировать промышленные и научно-технические новости из Украины. В мировом Google Украина, по-сути, отсутствует. Поэтому, средней руки предприниматели из Китая, Турции или Бразилии в ближайшем будущем не вложат ни копейки в украинский бизнес. Даже Евро-2012 не поможет. Все крупные инвестиции будет решаться, настолько, насколько хватит времени и желания этим заниматься у Президента и премьер-министра Украины, то есть в ручном режиме. Поехали в Китай – есть несколько миллиардов. Не поехали в Китай – нет денег.

Власти и оппозиция инфантильно сконцентрированы лишь на себе, отказываясь участвовать, например, с европейцами в решении их проблем! Более того - в их сегменте интернета и на их языке. Украина должна иметь свою позицию, касательно национализма, расизма, ислама в Европе, диктаторов и демократов, финпомощи Испании и Греции, учетных ставок ЕЦБ, сельхозполитики ЕС. Но нас это все типа не касается. Да мы и в России никак не участвуем в их дискурсе о власти, демократии, войне, правах человека, инновационном пути развития. Наша власть даже не представляет, сколько выгод можно было бы получить, ввязавшись в равноправный диалог с россиянами в их информационном поле.

Вместе с тем, мы ж не только деньги теряем. Теоретически мы можем потерять мир и быть втянутыми в войну из-за своей детской молчаливости. Например, то, что сейчас нет войны в Европе – это не победа гуманизма, а что-то вроде «временной рекогносцировки». За последние 6 лет взгляды на совместную жизнь между средиземноморскими и северными странами Европы накалились до предела, что видно из предвыборных программ их партий. Беженцы из Северной Африки в ЕС только обострят наметившуюся глобальную борьбу Севера и Юга за продовольствие и ресурсы. Информационные войны в европейском интернете – это своего рода сверка позиций, кто за, кто против, кто союзник, а кто враг.

Ну, а пока беззащитная, испускающая от коррупции кровь Украина манит сильных и агрессивных акул, которым уже мало еды у себя дома. Сегодня Украина молча и издевательски дразнится своими незащищенными черноземами, да и не только.

Пока же мы замкнуты на себе самих, мы вне мирового контекста.

Хочу обратиться к правительству страны. Займитесь публичной внешней политикой, иначе она займется нами всеми. Как сказано в пред-последнем номере Корреспондента, нам скоро уже предстоит принять сотни тысяч мигрантов из Северной Африки и Средней Азии. Что мы знаем об их культуре? Их бизнесе? Их коррупции? А что они знают о нас? Невежество приведет к страху перед темнокожим иностранцами и, как в Москве, неминуемо закончится уличной ксенофобией.

Хотелось бы обратиться лично к вице-премьеру Борису Колесникову и министру иностранных дел Константину Грищенко: пора создать наконец механизм цифрового ИНОВЕЩАНИЯ Украины в интернете. Чиновникам во главе с СНБО пора оставить в покое мантры про глобальное украинское телевидение и радио как основу информационной безопасности. Новые «цифровые» возможности позволят вам в интернете вести более агрессивную и целевую внешнюю политику. Это может стать частью, так называемой, стратегии SOFT power – «мягкой силы», коль на армию уже давно надежды нет. Наряду с традиционной дипломатией, стране нужна «ВИКИпломатия» – открытая площадка в сети, дающая возможность рассказывать о себе за границей не только туристической отрасли (как это сейчас происходит), а и украинским судо- и авиастроителям, металлургам, аграриям, арт-рынку.

Это универсальный шанс включиться в глобальный разговор и начать влиять на принятие решений.

 

После 11 сентября, Викиликс – это второе и последнее напоминание, что мир изменился. Он стал более персонифицированным, личным. Как у современной войны, теперь вместо бортового номера есть имя, фамилия и фотокарточка с семьей в кармане, так и у международных отношений вместо абстрактного «национального интереса», сегодня тоже есть имена, фамилии и даже, как оказалось, клички. Маршалл Маклюен (канадский исследователь коммуникации), в связи с появлением телевидения написавший про «глобальную деревню» - безвозвратно устарел. Сегодня мы – все народы мира – в буквальном смысле живем не в деревне, а одной квартире, а за обедом всем миром обсуждаем последние новости и сплетни друг о друге. Мир сжался до предела.

 

Мы в Украине должны еще раз вспомнить, что по шкале времен, наш мир давно прошел аграрную эру, эру ремесел, индустриальную эру, эру услуг и сейчас находится в эре коммуникации. Судя по политической рекламе и лозунгам в 2010 году, кажется, наши партийные лидеры искренне уверены, что в Украине еще  эра услуг не наступила.

 

А тем временем, каждый новый информационный скандал застает Украину врасплох: история с «Кольчугой», пленки Мельниченко, раз за разом проигранные авиа-заводом им.Антонова международные тендеры из-за «появившейся в прессе информации…», «газовые» публикации в европейской прессе.

 

Викиликс – это своего рода экзамен на знание предмета «Современная информационная культура».

 

Как реагировать на подобную «утечку»? Проводить «DDOS-атаку»? В судебном порядке требовать лишения хостинга? Преследовать автора сайта через силовые ведомства? Публично угрожать ему расправой «во имя безопасности»? Все отрицать, как россияне? Или наоборот – приветствовать, как турки?

 

Во-первых, нужно научиться не допускать самого факта начала информационной войны. Если война, пусть и информационная – это значит, что уже опоздали. Особенно это касается Украины с ее «готовностью» к современным информационным отношениям.

 

Во-вторых, нужно понимать, что преследование «плохих» авторов сайта в качестве противодействия будет носить локальный, а не системный характер. Интернет в мобильном телефоне, по сути, снял гриф секретности с большинства «закрытых совещаний». Теперь о «секретных» решениях, например в штабе партии или в парламентской фракции любой страны мира, может стать известно всему Интернет сообществу в течение 20-30 минут. Нет столько юристов на планете, чтобы угнаться за всеми потенциальными утечками информации.

 

Преследование «свободных медиа» – все равно, что ввод антиалкогольного «сухого закона». Другими словами – это, по сути, имитация борьбы, т.к. спрос остается. Как сказал недавно Леонид Парфенов, «страх вызывает не то, что журналист написал, а то, что на эту информацию есть спрос». Если у миллионов или даже миллиардов людей есть спрос на правду, значит правда – это ликвидный товар.

Значит, властям имеет смысл не трястись от страха, а самим  наладить адекватный экспорт и импорт правды. В современном мире, хотят этого правительства или нет, правду надо легализовать. Это в итоге – дешевле, чем потом проводить «специальные контр-меры».

 

Сегодня Викиликс – это низвержение мировых великанов. Схватка Викиликса с администрацией Обамы – это, как Абеликс с Остериксом против Цезаря.

 

В-третьих, информационные отношения и свободные медиа требуют уточнения в формулировке, касательно «распространеия неправдивой и оскорбительной информации». Народная журналистика (миллионы источников информации из-под каждого дивана планеты), сервера где-нибудь в Северной Корее, миллионы ников, 3- и 4-G модемы – короче, все, что не позволяет пока идентифицировать источник информации, ставят под сомнение полноценную ответственность за ложь или оскорбление в реале, то есть в реальном суде.

 

Пока единственный выход – это адекватная публичная активность «жертвы», но никак не физическое преследование. Нет, Ассанжа посадить, конечно, смогут, но, ведь таких, как он Интернет-партизанов будет все больше и больше. И всех же не пересажают, если есть спрос на такой ходовой товар – правду, пусть и компрометирующую.

 

Следующий год Виктор Янукович объявил годом межкультурных отношений. Это отличный повод взглянуть всем нам на межкультурные отношения не с фольклорной, а с точки зрения возможностей и угроз международных информационных отношений. Следующий год должен стать отправной точкой для повышения медиа-грамотности в Украине. В современном мире и Президенту страны, и дипломату, и блоггеру нужно уметь различать информационные стратегии по используемым средствам воздействия: вербально-ориентированные, невербально-ориентированные и смешанные стратегии, фонетически или семантически ориентированные вербальные стратегии, их смешанные варианты и целый ряд других.

 

Да, все это – сложно. А как иначе?

 

Например, год назад Европейская Комиссия утвердила новые рекомендации по содействию медиа-грамотности, в которых призвала государства-члены ЕС и медиа-сообщество способствовать развитию медиа-грамотности в Европе с помощью мер, которые помогут людям понять и критически оценить все медиа, включая Интернет и цифровые коммуникационные технологии.   

 

В новых рекомендациях Еврокомиссия подчеркивает, что способы использования медиа и растущие объемы информации требуют не только умений читать, писать или пользоваться компьютером. «Европейцы смогут воспользоваться выгодами высокотехнологичного информационного общества только при условии достаточного уровня медиа-грамотности, умения находить доступ, анализировать и оценивать визуальные образы, звуки и тексты, а также использовать традиционные и новые медиа для коммуникации и создания контента», говорится в рекомендациях.

 

 

Я верю, что Налоговый кодекс проектировался как стимул модернизации крупных предприятий – машино-, авиа- и судостроения и даже как стимул перехода «мелких лавочников» на эти предприятия. Вместе с тем, есть народы, которым свойственно преимущественно коллективное производство товаров и услуг, а есть, которым – «семейное»: ремесленничество, мелкотоварное производство, производство творческих и разного рода интеллектуальных продуктов. То есть, в одних странах имеет смысл стимулировать налогами развитие больших корпораций, а в других – малый или семейный бизнес.

 

С точки зрения массовой коммуникации, в мире есть общества «низкого доверия» и «высокого». Сегодня эта тема - одна из самых интересных тем в мировой бизнес-литературе. Для общества с «низким доверием» семья является базовой единицей общения и экономической организации. К таким странам принадлежат, например, Италия, Франция, Бразилия и Китай. В этих странах наиглавнейшим путем реализации общественного инстинкта является семья и более широкие родственные структуры: кланы и племена. Неправительственные и благотворительные организации – слабы, т.к. между людьми почти нет иного базиса доверия, кроме родства. 

 

В Италии – гораздо меньше «несемейных» корпораций, чем в среднем в ЕС. А французские «бизнес-семьи» с одинаковым общественным статусом не способны решать возникшие между ними проблемы без аппеляции к некой вышестоящей (чаще всего государственной) инстанции. Поэтому, власть во Франции, как и в Украине – это арбитр и посредник всех отношений. Все это – примеры низкого доверия за пределами некоего «круга доверия» или семьи.

 

Как говорят, «если японское общество – это каменная глыба, то китайское – горсть песка». Сущностью конфуцианской культуры в Китае является возвышение семейных уз над всеми другими социальными отношениями. Причина мелкомасштабности китайского бизнеса в том, что почти все фирмы частного сектора находятся в семейном управлении.

 

Япония, Германия и Голландия – это примеры стран с «высоким доверием», где способность создавать масштабные промышленно-банковские ассоциации и эффективно управлять ими сама по себе является культурным феноменом. Стремление к объединению в крупные корпорации зависит от существования внутри сообщества норм и ценностей, разделяемых всеми его членами.

 

Для японца покинуть группу означает потерять идентичность. Там, как только человек становится работником предприятия, он становится составной частью группы и остается таковым до конца жизни. В Японии вся жизнь человека связана с предприятием, оно является для него центром культурной и социальной жизни.

 

В Северной Европе, еще в 17-18 веках, общество стало эволюционировать в сторону большей самоорганизации, т.к. народ в улаживании своих внутренних различий не ждал вмешательства властей.

 

Три европейские экономики с не самым большим ВВП на континенте  - Голландия, Швеция, Швейцария – имеют на своей территории гигантские частные корпорации, а Голландия вообще имеет самый высокий в мире уровень промышленной концентрации.

 

В Германии, например, есть Федеральная ассоциация работодателей и Федеральная ассоциация промышленности. Эти ассоциации вовлечены в планирование отраслей. В Германии исторически существует мощное рабочее движение, добившееся согласия с работодателями.

 

К какому виду стран принадлежит Украина? Я думаю, что этот вопрос заслуживает обсуждения. Что или кто является стратегической точкой роста страны – мелкий лавочник или промышленное предприятие? Кого должен стимулировать Налоговый кодекс?

 

Сложность законодательства (налогового в том числе) в Украине и долгое согласования мелочей в кабинетах власти – это, на самом деле, явный признак культуры недоверия. Сложные регламенты между членами общества появляются только тогда, когда никто никому не доверяет. Это не плохо и не хорошо. Например, в большинстве так называемых «латинских» или «южных» стран аналогичная ситуация.

 

Есть и другие признаки. Подавляющее большинство неправительственных организаций в Украине существует лишь на бумаге. Благотворительность, по сути, так и не появилась в стране. Независимых профсоюзов – нет.

 

Взаимное недоверие в политике – это красная линия истории Украины. Ключ к победе на современных выборах в нашей стране – это вирусная коммуникация или «сарафанное радио» (передача информации из-уст-в-уста), что является следствием недоверия к лидерам и массовым СМИ. Но даже так далеко копать не надо. Соседи в селах и многоэтажных домах скорее выясняют отношения между собой, чем совместно решают свои коммунальные проблемы. Они не хотят  вместе осуществлять давление на местные власти, но свои беды решают самостоятельно. К тому же коммунизм сформировал множество привычек – неспособность к компромиссу, неподготовленность к добровольному сотрудничеству, что в коммерции, что в политике.

 

С другой стороны, наши «разрозненные» предприниматели уже обеспечили первичный достаток себе и своим семьям без помощи государства. Да, пока «частный предприниматель» не может привлечь по-настоящему большой кредит, не может нанять дорогостоящих менеджеров - профессионалов и поэтому не может создать всемирно известный бренд.

 

Но, если посмотреть на опыт Италии или Франции, может, Украине имеет смысл вывести на свет, легализировать малый и семейный бизнес, максимально помочь ему? Со злоупотреблениями в плане уклонения от налогов и контрабандой бороться нужно, но нельзя позволить с водой выплеснуть ребенка. Может, при правильном подходе, «эспедешники» и есть точка роста экономики Украины?

 

Конечно, никто и не говорит про отказ от крупной промышленности. Мир познается в пропорциях. Главное не сделать перекос в этих пропорциях и сохранить стратегически беспроигрышный баланс между крупным бизнесом и семейным.

Саммит Украина - ЕС закончился. Не все так плохо. Его результаты – скорее шанс для Украины усовершенствовать  свою европейскую информационную стратегию. Украина на евро-арене все 19 лет находится в логике «где моя выгода?». В современном взаимозависимом мире, где властвуют свободные медиа и отсутствие каких-либо границ актуально думать «где моя, там и твоя выгода».

 

Украина пока – вне европейского контекста. Мы хотим одного (отмены виз и свободной торговли), они хотят другого (собственной безопасности, гарантией которой могут стать только демократические ценности в Украине). Впрочем, европейцы каждый раз демонстрируют нам, как надо вести информационную политику, говоря при встрече с нами именно о наших, а не о своих проблемах – выборы в Украине, свобода слова, демократия. И нам вроде как приятно: кажется, что они занимаются решением наших проблем. А мы говорим об их проблемах? Мы помогаем Европе решить вызовы, которые стоят перед ней? Украина как одна из крупнейших стран Европы обязана принимать участие в публичной европейской дискуссии, касательно новых поправок к Лиссабонскому договору, проблем с национализмом на севере Европы, целесообразности создания Средиземноморского союза на юге континента как конкурента «восточноевропейскому партнерству», в конце концов обсудить продовольственную стратегию (такой важный пункт в проекте документа о зоне свободной торговле, касательно импорта-экспорта сельхозпродукции!) и даже общую тенденцию на выборах – победы ультра-правых.

 

А пока нас просто нет в европейском контексте. Поэтому и нас нет в «их» повестке дня.

 

Необходимым признаком любой информационной политики является ее обращенность, адресованность, то есть, без слушающего нет и говорящего, без адресата нет и адресанта. Вместе с тем, всякое высказывание приобретает смысл только в контексте. Это все фундаментальные принципы теории коммуникации. Выходит, они об этом знают, мы – нет.

 

Не зная европейской информационной культуры, не войдя публично в их контекст, Украина сталкивается с проблемой критического несовпадения кодов – нашего и европейского.

 

Коммуникационная идентичность любого сообщества основывается на разделении представителей всех культур на «своих» и «чужих». Если у тебя нет ключа к системе – ты «чужой». В Европе наблюдаются, как минимум, две коммуникационные идентичности – северная и южная, с которыми имело бы смысл познакомиться гораздо ближе. Нет такой национальности «европейцы», нет такого центра принятия решений, как «Брюссель». Есть много народов и представляющих их партий. И все они разные.

 

С целью построить эффективную коммуникацию с Европой имеет смысл признать, что, как минимум, два европейских региона фундаментально отличаются друг от друга, имеют принципиально диаметрально противоположные потребности в информации. С точки зрения массовой коммуникации, Север и Юг Европы - разные культуры восприятия и передачи информации. Различия между латинской и протестантской медиа-цивилизациями - существенны и корнями уходят межкультурные различия. Сердце Юга – средиземноморская традиция. Сердце Севера – лютеранские мини-группы и их ценности. Эти два региона несхожи по своей истории, языку, культуре, традициям и, что самое важное, религии. Люди этих цивилизаций по-разному смотрят на отношения между Богом и человеком, индивидом и группой, гражданином и государством, родителями и детьми, мужем и женой, имеют разные представления о соотносительной значимости прав и обязанностей, свободы и принуждения, равенства и иерархии. У них разные представления о внешней политике, в частности о роли и месте Восточной Европы в их жизни. Эти различия складывались столетиями. Они не исчезнут в обозримом будущем.

 

Например, по убеждению Френсиса Фукуямы в его книге «Доверие», отличительными чертами средиземноморский  «фамилистической» (то есть семейной) группы являются  сплоченность семей, важность статуса, ранга, государственной должности, вертикальная коммуникация. Сегодня Юг Европы – классическая «индивидуалистическая коммуникация». Север Европы – «групповая» или горизонтальная коммуникация. В случае с Германией, Голландией или Данией мы общаемся с некими группами, даже если они нам с первого взгляда не заметны. Это важно понимать нам  здесь в Украине, насколько учтены там интересы всех участников группы – своего рода корпоративно-политической ассоциации. Знаем ли мы в деталях, с какими группами или «семьями» мы имеем дело?

 

Кроме «группового», есть масса других контекстов, которые определяют характер коммуникации с международной целевой аудиторией: моно- и полиактивные, имплицитые и эксплицитные, мужские и женские и т.д.   

 

Другими словами, мы говорим о необходимости проведения информационной политики, вместо создания «позитивного имиджа». Готовясь к подписанию важнейших для себя документов, Украина должна работать в их контексте, а не в своем. Ведь, только то, что станет взаимовыгодно и понятно «маленькому украинцу» и «маленькому европейцу» - моментально станет выгодным высшим чиновникам ЕС.

 

При Госдепе США успешно работает «Подразделение стратегических коммуникаций», которое формирует постоянную информационную политику за рубежом, в Германии – спецведомство с 500 сотрудниками Федерального правительства по работе со СМИ (иностранными в том числе), в Израиле – Министерство в вопросах пропаганды и диаспоры, в России – Фонд поддержки публичной дипломатии. Смысл понятен. От имиджевых туристических роликов и солнечных логотипов Украине нужно на 20 году жизни переходить на профессиональную международную информационную политику. Пока же наш «Укринформ», который вроде и должен отвечать за это направление, в сравнении с конкурирующими глобальными информационными игроками – Запорожец на трассе Формулы-1. К сожалению, это госагентство не использует и десятой части возможностей, которые предоставляют нам знания о конкурентоспособной коммуникации и свободных медиа.

 

Информационная политика страны – плоть от плоти маркетинговой деятельности или «контекстной» рекламы, если хотите. Лишь таким образом, в совокупностью с политической волей государства, можно рассчитывать на пониманием со стороны ЕС наших потребностей в отмене виз и выгодных условиях для торговли.